— Нести суп? — спросила я.

— Да, с богом, — ответила глуховатая кухарка, величайшая грешница нашего времени; она вешала над металлической мойкой глянцевое изображение Спасителя.

Младшая дочь хозяев дома, шестилетняя крошка Тоургуннур, которую все зовут Диди, не отходит от кухарки, смотрит на нее благоговейным взглядом, молитвенно сложив руки. Она ест вместе с ней в кухне, спит вместе с ней. Время от времени девочка бросает на меня — новую служанку — испытующий, как будто даже осуждающий взгляд.

Я набралась храбрости и понесла в столовую суповую миску. Семья еще не садилась за стол. Вошла старшая дочь, только недавно конфирмовавшаяся. Лицо у нее белое, как сливки, а рот и ногти выкрашены в черный цвет. Она ловко поправила свои густые и светлые в крутых завитках волосы.

Я сказала: «Добрый вечер». Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом, села за стол и принялась листать журнал мод.

Быстрыми шагами, распространяя вокруг себя холодноватый запах духов, вошла хозяйка дома — не слишком толстая, но довольно упитанная, красивая женщина, — на руках у нее позвякивали браслеты. Она, конечно, и не взглянула на меня, однако, садясь за стол, спросила:

— Ну как, милая, научились вы управляться с электрополотером? — Потом указала на свою дочь: — Это Дуду. А это Бобо, и еще у нас есть большой мальчик, который изучает философию, но сегодня его нет дома: он развлекается.

— Как может простая девушка с Севера запомнить все эти дикие имена? — слышу я за своей спиной.

Я оборачиваюсь и вижу высокого, стройного, красивого мужчину с уже начинающими седеть висками и орлиным носом. Он снимает роговые очки и протирает их. Непринужденно улыбается несколько усталой, отсутствующей улыбкой. Значит, это и есть мой депутат альтинга,