Он снова надевает очки, внимательно рассматривает меня и протягивает мне руку.

— Очень мило с вашей стороны, что вы проделали такой долгий путь и приехали сюда, на Юг, помогать нам, — говорит он.

Сердце мое забилось, меня даже в пот бросило, и, конечно, я ничего не смогла ему ответить. Он тихо произнес мое имя:

— Угла.

Я была рада, что он все говорит и говорит — это дало мне время оправиться от смущения. В первый раз при разговоре с мужчиной у меня так странно дрожали колени. Я сказала, что хочу учиться музыке, чтобы потом играть на органе в нашей церкви; для этого я и приехала сюда, на Юг. Мы вовсе не хотим, чтобы наша долина превратилась в пустыню.

Я не заметила, что, пока я разговаривала с хозяином, а фру разливала суп, розовощекий толстяк Бобо смотрел на меня во все глаза, все больше и больше надувая щеки. Вдруг он громко фыркнул и захохотал. Его сестра перестала листать английский журнал мод и тоже засмеялась. Из открытой двери кухни выглянул младший ангелочек и захихикал, забыв о своей богобоязненности. Чтобы объяснить своей воспитательнице, кухарке, причину столь неожиданной веселости, ангелочек пролепетал:

— Она хочет учиться играть на органе!

Бросив взгляд на детей, фру улыбнулась, но отец, укоризненно качая головой, отмахнулся от них и пытливо посмотрел мне в лицо. Однако он ничего не сказал и принялся за суп.

Только позже, когда я привыкла к тому, что старшая дочь, садясь за рояль, бегло играет Шопена, будто это самое простое дело на свете, я поняла, почему таким смешным показалось им заявление здоровенной крестьянской девушки с Севера, которая объявляет вдруг в культурном доме, что она хочет учиться играть на органе.