Но офицер одернуть его не смел, Гитлер за такие штучки преследовал беспощадно. Бесперебойная доставка новых девиц также была обязанностью Антона. Я ему как-то сказал: «Насколько я тебя знаю, ты ведь кота в мешке покупать не станешь, небось весь товар сперва сам проверяешь». Он заржал, однако покачал головой: «Всех-то никак невозможно. У меня в каждой партии обязательно должно быть не меньше четырех-пяти девственниц. Кое-кто только этих и любит». Так что ему всегда нужно было несколько подростков, лет по четырнадцать-пятнадцать. Остальные могут быть всякие: замужние женщины, взрослая девушка с младшей сестренкой, раз даже мать с дочерью попались, матери было тридцать, дочке – тринадцать, но такая уже налитая, груди – во! Словом, лишь бы женщина. Главное, чтобы из себя видные и – особенно – чтобы в теле.

Как их собирали, угрозами ли, посулами, добровольно или силой – я не спрашивал. Хотя, думаю, очень многие женщины легко соглашаются на такое, особенно когда ей приходится выбирать: лагерь или это, верно? Ну, а снабжались они первоклассно: мясо, шоколад, апельсины, все на свете. А главное – выпивка. Французский коньяк. Сколько хочешь! Спиртного давали им вволю, чтобы только гости с собой не приносили, опасные связи с этого ведь и начинаются. Ну и пили же они! Когда были не при деле, занимались кто чем – читали, на рояле играли, вязали; но пить – пили все.

Сколько я их ни перевозил, каждый раз, как начнешь пересчитывать перед посадкой, в нос так и бьет спиртным духом. И еще – запах постели, он ведь тоже имеется, я его сразу чуял, запах развратных баб. И запах спиртного. Эдак, скажу я вам, не так уж трудна была работа Антона, тем паче, что они-то ведь поначалу не ведали, чем все кончится. Хотя, попав в дом, все уже знали – их всегда кто-то просвещал, – до каких пор продлится эта сладкая жизнь и что будет потом. Говорят, что так они лучше любят. Не знаю, я хоть и дожил до зрелого возраста, старость уже не за горами, но в таких делах и таких тонкостях не разбираюсь, нет у меня к этому пристрастия. Одно точно: когда выстраивались они позади моего «ботонда» перед тем, как отправиться в путь, то уж все до одной знали, куда едут.