Герцог уже знал о новом увлечении маркизы – религии. Теперь ее можно было застать за чтением богопроповедных книг, она собирала святые образы и посещала монастыри. Герцог знал: она стремилась получить абсолюцию, в которой Церковь отказывала королевской метрессе уже несколько лет. Но зачем это ей? Ей, давнишней почитательнице Вольтера? Что для нее значит абсолюция? Просто она всюду хочет быть победительницей, думал герцог со снисходительной улыбкой. Еще одна маленькая, милая жертва тщеславию, безобидный жест, желание предстать перед обществом коленопреклоненной причастницей, достойной похвалы прихожанкой, авторитету которой у Церкви не может повредить даже прелюбодеяние… Так добродушно посмеивался герцог про себя над религиозными устремлениями своей подруги. Сегодня же его пронзил мгновенный ужас, когда эта маленькая ручка, украшенная драгоценными перстнями, показала ему распятие! Он невольно отвел от нее взгляд: перед его внутренним взором внезапно вновь предстал образ Марии Дюран – насколько иначе выглядело бы это распятие в ее руках!
Беседа на какое-то мгновение прервалась, но герцог быстро взял себя в руки, ведь он пришел сюда, чтобы просить о срочной аудиенции у короля. Разве маркиза не получила его записки? Торопливо, без каких-либо предисловий, он сказал:
– Ренет, мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос: можете ли вы подготовить мою аудиенцию у короля?
Лицо прекрасной метрессы сделалось непроницаемым.
– И какова же причина, побуждающая вас добиваться срочной аудиенции, друг мой? – спросила она небрежно.
Ему опять вдруг показалось, что ей известна эта причина. Но как это стало возможно? Не могла же она прочесть в его глазах все, что он испытал в Эг-Морте! Быть может, она не только почувствовала внезапную перемену в их отношениях, но и сумела разгадать ее смысл? В сознании его вновь ожило впечатление от поездки в Эг-Морт, и он уже почти не сомневался: она должна была все понять по его лицу.