Маркиза отрицательно покачала слегка напудрен­ной головкой: нет, она ничего не знает, но она привык­ла смотреть в лицо действительности. Несмотря на ее кажущееся спокойствие, он отчетливо чувствовал ее ра­стущую тревогу и осторожность. О, она слишком хо­рошо знала его! Поэтому было бессмысленно скрывать от нее правду.

– Ренет, – беспомощно произнес он, – помогите мне! Я должен немедленно говорить с королем.

Взгляд ее умных глаз становился все осторожнее. Губы ее, однако, продолжали улыбаться – совсем не судорожно, нет: она с невиданной легкостью владела своим лицом, улыбкой своих ярко подкрашенных губ. Сомнений не оставалось: она видела, что произошла перемена, и искала причину.

– Уж не натворили ли вы в Эг-Морте каких-ни­будь глупостей, мой друг? – спросила она, пытаясь шутить.

Нет, это и в самом деле было бессмысленно – скры­вать от нее правду!

– Напротив, – ответил он взволнованно, – я сде­лал единственно разумное из всего, что там можно было сделать: я отдал приказ о немедленном освобождении несчастных узников. Но у меня не было королевской грамоты, подтверждающей мои полномочия.

На несколько секунд воцарилось глубокое молча­ние. Герцогу показалось, что сильно напудренное лицо маркизы побледнело. Наконец она коротко рассмея­лась:

– Вы что же, решили сами перебраться в тюрьму Эг-Морт?

Он тоже попытался улыбнуться, ведь то, на что она намекнула, было совершенным абсурдом!

– Мне необходимо оправдать коменданта, – ска­ зал он, не отвечая на ее слова. – Я дал ему слово дворя­нина, что незамедлительно пришлю ему королевскую грамоту.

Маркиза вновь, на этот раз неодобрительно, пока­чала головой.

– Стало быть, вы хотите получить от Его Величе­ства разрешение на освобождение узников, которых вы уже освободили… – сказала она. – А хорошо ли вам из­вестно, что это означает?

– Ренет!.. Мне хорошо известно, что вы можете добиться от короля всего, чего только пожелаете! – ответил он.