– «Движимая глубокой заботой о сохранении нашей священной веры и безмерно благодарная судьбе за возможность оказать хотя бы маленькую услугу Святой Церкви…»
Патер прервал чтение и звонко рассмеялся.
Узнаю маркизу! Ах, как это на нее похоже! – воскликнул он с искренним весельем. Казалось, он тем самым хотел сказать: опять она пытается меня провести! Потом, уже молча дочитав послание до конца, произнес: – Вы и в самом деле оказались в весьма затруднительном положении, дорогой герцог. Неужели госпожа маркиза так и не смогла вам ничего пообещать?
– Она обещала мне вашу помощь, и ничего более, – отвечал герцог несколько раздраженно.
По лицу патера скользнула полуироническая-полуснисходительная улыбка. Это было еще молодое лицо с мужественными, но необыкновенно суровыми чертами, так что лицо это, несмотря на всю показную непосредственность, казалось почти непроницаемым.
– Да, маркиза, маркиза… – произнес он со вздохом. – Уж если она что-то задумала, то ни за что не отступится от своего желания.
Так и не дождавшись объяснения этой мысли, герцог тем не менее пришел к убеждению, что его покровительница посредством той миссии, которую словно ненароком возложила на него, хотела добиться от патера все той же пресловутой абсолюции и что патер это прекрасно понял, хотя и не проронил об этом ни слова.
– Вы ведь и сами испытываете определенную приверженность к протестантской вере, не правда ли, герцог?
– Нет, нисколько, я – атеист. Но, благодаря узникам Эг-Морта, у меня открылись глаза на истинную веру, – ответил герцог. Несмотря на щекотливость сво его положения, он почувствовал острое желание уязвить этого иезуита, подчеркнув стойкость еретиков.
Патер прекрасно расслышал в его словах вызов, но продолжал сохранять невозмутимое спокойствие.