И повозка тронулась с места. Когда она скрылась из виду, герцог повернулся к юному коменданту и медленно, тяжело произнес:

– А теперь, друг мой, ведите меня пленником в свою башню.

Тот смотрел на него, ничего не понимая.

– Вопреки вашему ожиданию, я не привез коро­левской грамоты, – небрежно продолжал герцог. – Король не одобрил освобождение узников, оно про­изошло исключительно по моему приказу, оно было незаконным.

Комендант побледнел.

– Значит… Значит, я погиб… – произнес он бес­цветным голосом.

– Я думаю, вы можете спастись, если арестуете меня. Никто не посмеет упрекнуть вас. Я прошу вас сде­лать это. Заключите меня в башню вместо отпущен­ных узников. Не медлите! Мне в любом случае не из­бежать заточения, и, может быть, именно здесь в нем будет более всего смысла.

За достоверность того, что еще осталось поведать, летописец не ручается. В Эг-Морте, на этом крохотном клочке земли, еще долго жила легенда о том, что Ма­рию Дюран, последнюю из отпущенных на свободу уз­ниц, будто бы хотели оставить в тюрьме, но герцог Бово поручился за нее и по доброй воле стал узником вмес­то нее; таким образом, все соответствует более глубо­кому толкованию этой истории. Достоверно известно лишь одно: что герцог и в самом деле – долго ли, ко­ротко ли – был узником печально известной Башни Постоянства, как он того хотел. Стала ли она для него той таинственной тюрьмой, которая в действительно­сти означала внутреннюю свободу, некогда обретен­ную Марией Дюран? Хотел ли он сам убедиться в су­ществовании этой свободы или главной причиной его поступка было просто желание искупить вину? Мы этого не знаем. Сохранилось лишь письмо маркизы, положившее конец заточению герцога. Вот его содер­жание:

«Король дал согласие на Ваше безоговорочное по­милование, герцог, и я не думаю, что он будет настаи­вать на поимке освобожденных узников, – комендант уже получил соответствующий приказ.