И теперь наслаждался ощущением бодрости во всем теле. Поэтому он ничуть не встревожился, услышав слова обер - лейтенанта, оброненные уже как бы через плечо:
— Нынче ночью вы мне не понадобитесь. Батальон уже определил нам место следующей стоянки.
Это означало всю ночь жать на педали. Придется всерьез поговорить с Алексом и Эрихом, подумал Вернер. Надо еще раз обсудить все подробно. И все должно пойти как по маслу. Мне они не вырежут зад у штанов. Я читал их листовки. Они гарантируют хорошее обращение и быстрое освобождение после войны. Конечно, это все пропаганда. И я за нее гроша ломаного не дам. Но у меня нет выбора. В общем и целом это наверняка лучший вариант.
Уложив бритвенные принадлежности в ранец, он пошел побродить по парку, где росли кипарисы такой высоты, какие он видел раньше только на вилле д'Эсте, — могучие черно-зеленые колоссы, полностью поглощавшие солнечный свет. Ухоженные дорожки были обрамлены лавровыми кустами, а тонкие черные плети давно отцветших глициний карабкались вверх по стенам. И опять на земле под деревьями вповалку лежали спящие солдаты, и сон их, овеянный легким ветерком, порхающим на этом южном склоне, был легок и приятен.
Когда Вернер останавливался, чтобы, опершись на ограду парка, бросить взгляд на окрестности, он видел сначала лишь серебристые кроны оливковых деревьев, усеявших склон, и только потом заметил за ними, далеко внизу, белую ленту совершенно безлюдной дороги. В выемке холма по левую руку виднелось море — такое блекло-голубое и пустынное, что казалось, будто его еще никогда не бороздил киль корабля, и в то же время такое свинцовое и коварное, будто оно предвещало конец света.