— Не могу заснуть. Нога сильно болит. И я боюсь. Как ты думаешь-я умру?

— Скажешь тоже! Гадюки вовсе не так уж опасны. Их укус даже не для всех зверюшек смертелен. Самое позднее завтра утром ты будешь на ногах и в полном порядке.

— Думаешь, нам удастся перейти на ту сторону?

— Да мы уже перешли. Кругом все тихо. Самолетов почти не слышно. И с шоссе не доносится ни звука. Даже жуть берет.

— А где сейчас могут быть наши?

— Готов спорить, что нынче ночью, пока мы с тобой спали, наш родной эскадрон драпанул по тому же шоссе. А американцы еще не раскачались пуститься вдогонку. Так что мы с тобой оказались промеж тех и других, на ничейной земле.

— Значит, эскадрон скоро снимут с позиций и отправят на отдых.

— Пожалуй, что так. Да тебе-то что за дело до эскадрона? Пускай себе жмет на всю катушку! Лучше уж сразу пошел бы с нами. В полном составе.

— Я просто прикидываю, когда Алекс сможет написать и отправить письмо.

— Напишет, отправит, успокойся! Раз Алекс сказал, что напишет, так напишет. А потом поедет и все ей разобъяснит.

— Сможет ли она понять?

— Если любит, обязательно поймет.

— Не знаю. Этого я не знаю.

— Сам увидишь. Вернешься из плена и увидишь.

— Будет ли она мне верна?

— Если любит, обязательно.

— А если изменит?

— Значит, что-то ее заставило. К примеру, неизвестность. Или тяжкая жизнь. Или зов плоти. Ты не должен ни в чем ее винить. Придется просто завоевать ее заново.

— А я не хочу ее завоевывать, если она мне изменит.

— Прямо как маленький. Да ты вообще-то спал уже с ней?

— Какое тебе дело?

— Никакого. Но, если ты с ней спал, а до того она ни с кем другим не была близка, скорее всего, останется тебе верна.

— Я уже обладал ею.

— Ну, тем лучше, тогда все в полном порядке. А теперь поспи! Сон куда полезнее для здоровья, чем болтовня про баб.