– Боюсь, я не вижу параллели.

– Ты просто бормочешь слова, мужик. – Он отошел ближе к окну и уставился на себя в небольшое зеркало эпохи Регентства. – Если бы все делали это, если бы все делали то. Да ведь не делают, верно? Вроде: вот если бы система была другой, меня бы сейчас тут не было. А я тут. Верно?

И будто подчеркивая свою тутошность, он снял зеркало со стены, и я перестал играть Алису в этой Стране Чудес антилогики. Я то, что я есть, – очень уместно в своем наиболее знаменитом контексте, но это не основа для разумного разговора. Он, казалось, поверил, что отметание категорического императива заставило меня замолчать, и теперь отошел к двум акварелям на задней стене комнаты. Я увидел, как он по очереди сиял их и долго разглядывал, ну прямо как будущий покупатель на деревенском аукционе. В заключение он сунул их под мышку.

– Через площадку – там что-нибудь имеется?

Я выдохнул.

– Нет, насколько я знаю.

Но он уже исчез в соседней комнате со своей «добычей». Я услышал, как снова выдвигаются ящики. Гардероб. Сделать я ничего не мог. Бросок вниз к телефону даже в моих исчезнувших очках никаких шансов на успех не имел.

Я увидел, как он вышел и наклонился над чем-то на площадке – сумка или баул. Зашелестела бумага. Наконец он выпрямился и опять встал в дверях моей комнаты.

– Маловато, – сказал он. – Неважно. Еще только ваши деньги, и все.

– Мои деньги?

Он кивнул в сторону комода:

– Мелочь я вам оставлю.

– Но вы же взяли уже достаточно?

– Извините.

– У меня с собой очень мало.

– Значит, вы и не хватитесь. Верно?

Он не сделал никакого угрожающего жеста, в голосе не звучало явной угрозы – он просто стоял и смотрел на меня. Но дальнейшие увертки казались бесполезными.

– За дверью.

Он опять нацелил палец и закрыл дверь. Открылась моя спортивная куртка. Очень глупо, но я почувствовал смущение. Не желая тратить время на поиски банка в Дорсете, я перед тем, как уехать из Лондона, кассировал чек на пятьдесят фунтов. Конечно, бумажник и банкноты он нашел сразу же. Я увидел, как он вынул банкноты и быстро их пересчитал. Затем, к моему изумлению, он подошел к кровати и уронил одну на ее край.