Шеф в канцелярии и теща дома осуществляли над ним власть, и код их строгим надзором Теофило коротал свою жизнь между канцелярией и домом.

Как нельзя было опоздать из дому в канцелярию даже на пять минут, потому что шеф призвал бы его к ответу, так и нельзя было опоздать из канцелярии домой, ибо в этом случае теща призвала бы его к ответу.

Власти действовали заодно и вершили свои дела в полной гармонии благодаря известной служебной связи, существовавшей между ними. Эту служебную связь поддерживала госпожа Дунич, имевшая для этого все условия. Она была молода и здорова, одним словом, вполне имущий плательщик налогов. Подобная связь лишь удваивала страдания Теофило. Прежде его ругали дома за то, что он делал дома, а в канцелярии за то, что он делал в канцелярии. Но с того времени как госпожа Дунич стала платить налог непосредственно в окружное управление и таким образом осуществлять служебную связь между семьей Теофило и учреждением, в котором он работал, грешному Теофило за каждую свою ошибку приходилось расплачиваться дважды. Скажем, если он сегодня ошибся и неправильно получил с кого-нибудь налог и его за это отругал начальник, то назавтра за то же самое влетает от тещи: «А вы, сударь, с некоторых пор, кажется, стали совсем рассеянным. Даже налог не можете высчитать правильно. Хотела бы я знать, почему это, о чем это вы думаете?»

И наоборот, стоило ему заметить, скажем, что суп пересолен, как он сразу же получал нагоняй от тещи, а на следующее утро его вызывал к себе в кабинет шеф и начинал поучать суровым начальственным тоном:

– Я вас, господин Дунич, всегда считал серьезным и старательным чиновником, а серьезный и старательный чиновник должен быть таким везде: и в церкви, и в канцелярии, и на улице, и дома. Никто мне на вас не жаловался, но я слышал, что за последнее время у себя дома вы стали грубияном.