— Он столько раз слышал эти истории, что мог бы запомнить уже наизусть или велеть кому-нибудь изобразить их в рисунках.

— Он говорил об этом иначе вчера, — ответил Мудрейший, вполоборота глянув на юношу.

— Но я уверяю тебя: я не нужен ему, совершенно не нужен.

Развернувшись всем корпусом, Мудрейший наклонил голову и положил руку ему на плечо:

— Скажи мне, Лжец… так, из чистого интереса… почему ты стремишься избежать жизни?

Но Лжец не слушал. Его взгляд скользил мимо Мудрейшего, стремясь проникнуть в покои Дворца.

— Он сможет? Да? Сможет?

— Сможет что?

— Бежать снова. Сегодня ему помешали — и он споткнулся. Но в другой раз он сможет? Скажи!

Старец рассматривал юношу с неким глубоко профессиональным интересом.

— Не думаю, — проговорил он наконец негромко. — И даже больше того, я уверен — не сможет.

Он вошел во Дворец. А Лжец остался стоять на ступеньках, подергиваясь, дрожа, нервно поглаживая побледневшую кожу У губ.

* * *

Прелестная-Как-Цветок все выместила на Принце. С размаху съездив его по щеке в скрытом от посторонних взглядов дворцовом покое, она сполна рассчиталась за ласки, дарившиеся на глаза у толпы. И так как солнце уже садилось, Принц, хныча, пошел спать.

Так же просто распорядиться Лжецом было ей не под силу. Он подстерег ее в темном пустом коридоре и крепко схватил за запястье.

— Не давай воли рукам!

— А я не даю, — ответил он тихо. — Ты что? Не можешь думать о чем-нибудь, кроме объятий?

— После того, что ты сделал…

— Я? Мы — ты хотела сказать!

— Мне даже думать об этом невыносимо.

— А ты не думай. Ты действуй. И действуй правильно.

Ища поддержки, она бессильно к нему прижалась:

— Я так устала… я совершенно запуталась; я хочу… даже не знаю чего.

Он обнял ее, потрепал по плечу: