— Пить.

Но прежде чем кто-либо шевельнулся, Мудрейший перехватил его руку, с прежней спокойной улыбкой сказал:

— Патриарх, разве тебе непонятно?

Бог обернулся к нему, и крупное лицо дернулось судорогой.

— Что мне непонятно?

— Сегодня утром ты споткнулся, а сегодня вечером…

Патриарх замер на мгновение, но потом сразу рассмеялся:

— Ты хочешь сказать, что это начало?

— Именно так.

Тишина за столами сменилась гулом. Со всех сторон несся шепот:

— Начало! Это начало!

Лжец выпустил из рук подпорку ложа, за которую цеплялся, и, по-прежнему не вставая с колен, ухватился за гнутое изголовье. Закрыв глаза, запрокинув вверх голову, он громко выкрикивал:

— Нет! Нет-нет-нет!

Но Патриарх только смеялся. Он сидел свесив ноги и весело говорил, обращаясь ко всем:

— Значит, крепкое пиво — и никакого похмелья…

Мудрейший кивал, улыбаясь.

— Вечно прекрасные и всегда юные женщины…

Лжец, захлебываясь, прервал его:

— Так! Да! Конечно! Что еще нужно мужчине? Пиво и женщины, женщины — пиво, кое-что из оружия — вот и все.

— Нет, нужен еще горшечник, — ответил Мудрейший. — Нужны свои музыканты, свой пекарь, свой пивовар, ювелир…

— И свой Лжец, — досказал Патриарх и слегка ущипнул Лжеца за ухо.

Тот в ответ разразился такой возбужденной и громкой речью, что заглушил голоса всех присутствующих. Мудрейший слегка потрепал его по плечу:

— Ну успокойся, дорогой Лжец!

Бог взглянул на Лжеца сверху вниз, широко улыбаясь. Он явно был в превосходнейшем настроении.

— Не понимаю, о чем это ты говоришь! Я бы просто не смог обойтись без тебя!

Лжец вскрикнул. Стремительно вскочив на ноги, он оглянулся по сторонам, сорвался с места и побежал вдоль по залу. Наткнувшись на музыкантов, перепрыгнул через их головы, оборвал половину занавеси, исчез. Мгновение тишины. А затем сразу шум потасовки, удары, бряцанье оружия. Снова команда. И резкий пронзительный крик Лжеца: