– Это как? – спросил я.

– Я был его менеджером. Вот как. Не мог же я спокойно смотреть, как он колошматит граждан, и не вмешаться. Толпа сочла, что это был самый отменный матч по борьбе за всю историю. Только поэтому Рамон не угодил за решетку. Публика пребывала в диком восторге, он повышвыривал всех с ринга и потом заявил, что никуда с него не уйдет. Встал прямо в центре ринга, и ни с места. Толпа выла и бесновалась. А он стоял, словно какой-нибудь шизанутый громила, бросивший вызов всему миру. Завсегдатаи матчей по борьбе это обожают.

– А с чего вообще все началось? – поинтересовался я.

– С чего? – переспросил он. – Да не с чего, а с кого! Это ж тебе не фунт изюму, а сам Интернационал! От него требовалось одно – проиграть матч Василию Ивановичу, русскому камнедробителю, чтобы, значит, Василий не выглядел слабаком. Василий и впрямь был крутой парень, но Интернационал мог уложить его за три минуты в любой день недели. Мы договорились с менеджером Василия, что Интернационал ему подыграет, но тогда я еще плохо знал Интернационала. Идея сыграть в поддавки с Василием пришлась не по нутру Интернационалу. Вот не нравилось ему проигрывать, и все тут. Такие вещи ну никак не лезли ему в голову. Я устроил ему пять матчей, и он победил во всех играючи, потому что там все было чисто. Это был его первый крупный матч, и, конечно же, все было обговорено заранее. В общем, он четыре дня перед матчем хандрил у меня в офисе. «Том, – говорил он, – я не хочу бороться с этим русским, если я все равно должен ему проиграть. Я же его в три минуты уложу». В чем я и не сомневался. Но у игры есть правила, и если ты не хочешь помереть с голода, то должен играть по этим правилам. Интернационал мог уложить кого угодно, но дела так не делаются. Должно быть состязание. Публика больше любит, когда проигрывает сильнейший. Я проспорил с ним битых четыре дня, и все равно я не был до конца уверен, что он ничего не выкинет.