– Почему? – удивлялся он. – Я могу уложить любого их борца на выбор. С какой стати мне им проигрывать?

– Потому что таковы правила игры, – сказал я. – И мы должны играть по правилам.

Пришло время возвращаться на ринг. Толпа ревела и требовала продолжения, особенно маленькие филиппинцы. Ни один из них не весил больше ста десяти фунтов, зато как они вырядились – в лиловое, красное, зеленое. У каждого во рту дымилась длинная сигара. Их собралось не больше тысячи, но тянули они на целый миллион. Каждый поставил на Интернационала, а я, менеджер Василия, двое полицейских, рефери, секунданты и трое репортеров поставили против него.

Сначала Интернационал принялся вышвыривать Василия за ринг, а тот все потирал ссадины, скрежетал зубами и озирался по сторонам, пытаясь понять, почему все пошло наперекосяк. Интернационал выкинул его с ринга трижды, тогда рефери, Даймонд Гейтс, решил, что пора кончать балаган. Василий еще побесновался немного, и Интернационал улегся на спину. Потом он встал и принялся одной рукой таскать Василия за нос, за уши, за волосы и глаза, а другой – схватил его за ноги, готовясь в очередной раз вышвырнуть того с ринга. Тут Даймонд Гейтс похлопал Василия по плечу и объявил его победителем. Конечно, рефери не оставалось ничего другого, но это была ошибка. Интернационал выбросил с ринга Василия, потом – рефери, затем трех репортеров, которые были немного навеселе и сунулись на ринг, после чего на ринге появились полицейские, этих он не стал выбрасывать, он их нокаутировал! А потом на ринг выбежал я. Не прошло и десяти секунд, как я очутился на коленях у Гарри Уайта, в десятом ряду. Когда я пришел в себя, Интернационал стоял в гордом одиночестве посреди ринга и бросал вызов всему миру. Публика билась в истерике.

– Как же ты не читал об этом в газетах? – спросил он.

– Да вот не читал, – ответил я. – Пропустил, должно быть. Но что же дальше-то было? Чем все кончилось?