Толпа явно поддерживала Интернационала. Большинство матча не видели, но слышали от тех, кто был на матче, и ничуть не сомневались, что победитель – Интернационал. Стали гадать, сколько он продержится и каким образом в конце концов полиции удастся стащить его с ринга. Они считали, что он скорее погибнет, чем уйдет, если только его не объявят победителем. Даже те, кто никогда о нем раньше не слышал, даже они были уверены, что Интернационал будет стоять, где стоял, насмерть, потому что на его месте они поступили бы точно так же, будь они такие же здоровые и сумасбродные, как он. Единственное, что не укладывалось у них в головах, так это то, что он филиппинец. Филиппинец, и так вымахал – двести пятьдесят фунтов весу! Но это обстоятельство лишь радовало толпу. Помнишь, как радовался весь мир, когда одна мамаша благополучно разродилась пятерней?

В полночь из постели пришлось вытащить начальника полиции, чтобы спросить у него совета, и надо ли говорить, как он был взбешен. Добрых полчаса бились, чтобы втолковать ему, что стряслось, но и после этого у него не было уверенности, что он все правильно понял. Наконец начальник полиции слез с кровати, оделся и примчался к зданию арены по запруженным улицам в красной машине с эскортом мотоциклистов, по полдюжины спереди и сзади, на скорости под сто миль в час. Помню, как глаза полезли у него на лоб, когда он увидел конную полицию, гарцевавшую по проходам арены, Интернационала в центре ринга и полсотни филиппинцев, швырявших с галерки бутылки. Одна из них грохнулась о цементный пол прямо рядом с ним. Вот тогда он обернулся и узрел маленьких филиппинцев на верхотуре. Душа у него ушла в пятки.

– Какого черта нужно там этим расфуфыренным филиппинцам? – спросил он.

– Ха! – отозвался репортер из «Ньюз». – Они там заперлись и швыряются бутылками из-под шипучки. Посмотрим, как вы их оттуда выкурите. Ведь вы шеф полиции, так действуйте же. Сгоните их оттуда. Уберите с ринга Интернационала. Вы же храбрый человек. Пойдите и вышвырните его оттуда.