Мэр только собрался сесть за стол позавтракать, как ему доложили, что в мэрии его ждет стражник с двумя арестованными.

Он немедленно пошел в мэрию и увидел папашу Ошдюра, сельского стражника, который, стоя, не спускал сурового и бдительного ока с пожилой пары горожан.

Мужчина, красноносый и седовласый толстяк, был явно подавлен, меж тем как женщина, разряженная толстушка с лоснящимися щеками, вся кругленькая, не без вызова поглядывала на взявшего их в плен блюстителя закона.

— Что случилось, папаша Ошдюр? — спросил мэр.

Стражник изложил обстоятельства дела.

Утром, в обычное время, он отправился в обход своего участка в сторону Шампиусского леса до его границы с Аржантейлем. Ничего необычного он не приметил, обратил только внимание, что погода преотличная и хлеба поспевают. Но тут сын Бределей, который мотыжил виноградник, крикнул ему:

— Эй, папаша Ошдюр, пойдите-ка на опушку, там, как зайдете в кусты, увидите пару голубков, им вдвоем лет сто тридцать будет.

Он пошел туда и услышал в кустах бормотание и вздохи, которые наводили на мысль о нарушении общественной благопристойности.

И тогда он пополз на четвереньках, точно выслеживал браконьера, и застиг эту парочку в тот самый момент, когда она предавалась животной страсти.

Мэр озадаченно оглядел виновных. Мужчине было добрых шестьдесят лет, женщине не меньше пятидесяти пяти.

Он начал допрос с мужчины, который отвечал так тихо, что почти ничего нельзя было разобрать.

— Ваше имя?

— Никола Борен.

— Род занятий?

— Торговец галантерейным прикладом, улица Мучеников в Париже.

— Что вы делали в лесу?

Галантерейщик молчал, прижав ладони к ляжкам, свесив голову чуть ли не до самого своего выпирающего брюшка.

— Вы отрицаете то, что заявил сейчас блюститель порядка? — продолжал спрашивать мэр.

— Нет, господин мэр.