В дверях показался Иван: он пришел узнать, не прикажет ли чего-нибудь барыня.

Графиня Мария еще раз внимательно посмотрела на своего странного спутника и дрожащим голосом, но властно сказала слуге:

— Иван! Возвращайся к графу; мне ты больше не нужен.

Ошеломленный лакей широко раскрыл глаза.

— Барыня!.. Да как же это? — пролепетал он.

— Я передумала, ты со мной не поедешь, — продолжала она. — Я хочу, чтобы ты вернулся в Россию. Вот тебе деньги на дорогу. И отдай мне свою шапку и пальто.

Старый слуга растерянно протянул ей пальто и шапку, повинуясь, как всегда, беспрекословно: он привык к внезапным прихотям, капризам и упрямству своих господ. Ушел он со слезами на глазах.

Поезд тронулся; граница приближалась.

Тут графиня Мария сказала своему спутнику:

— Эти вещи — для вас, сударь; теперь вы мой лакей Иван. Но с одним условием: вы никогда не заговорите со мной, вы не скажете мне ни одного слова — ни для того, чтобы поблагодарить меня, ни по какому-либо другому поводу.

Незнакомец молча поклонился.

Вскоре поезд снова остановился, и по вагонам пошли чиновники в вицмундирах. Графиня протянула им свои бумаги и, указывая на человека, сидевшего в углу купе, сказала:

— Это мой слуга Иван; вот его паспорт.

Поезд тронулся.

Всю ночь они провели наедине, и ни один из них не нарушил молчания.

Когда настало утро и поезд остановился в каком-то немецком городке, незнакомец направился было к выходу, но задержался в дверях.

— Сударыня! Простите, что я не сдержал свое слово, — сказал он, — но я лишил вас слуги и обязан его заменить. Не нужно ли вам чего-нибудь?

Она холодно проговорила:

— Позовите мою горничную.

Он позвал горничную и исчез.

Но всякий раз, когда графиня выходила на перрон, она видела, что незнакомец издали провожает ее глазами.