"Слава богу, что я пожалел серну и отпустил подобру-поздорову!" - только и успел подумать мальчик, и в тот же миг на него накинулись слуги Грозновзора, тугими веревками связали за спиной руки и поволокли в темницу.

Там было сыро и темно, стены были толстые, и только в одном месте, высоко под самым потолком, находилась маленькая отдушина, загороженная толстой железной решеткой. Слуги втолкнули Франсика, а сами ушли, заперев дверь на несколько замков; Франсик слышал, как гремели запоры, и понял, что эту дверь ему ни за что не открыть, даже если бы руки у него не были связаны.

И вот лежит Франсик на голом полу и смотрит на решетчатое оконце. Сначала в него глядела румяная вечерняя заря, потом она погасла и настала ночь. В небесах одна за другой зажигались вечерние звездочки, и Франсик подумал: "Как погаснут звездочки, так и наступит мой смертный час". Но горше всего была для него мысль о том, что никак нельзя предостеречь от опасности родной город. Никто не узнает, что Грозновзор задумал нагрянуть на него, нагрянуть как тать, сжечь весь город дотла и разорить страну.

Припал мальчик головой к сырому полу своей темницы и заплакал.

И вдруг рядом послышался какой-то шорох: мальчик подумал, что это тюремная крыса пришла, чтоб его искусать, и подобрал под себя ноги, но тут кто-то, шмыг, забрался к нему на грудь и чьи-то лапки дотронулись до его лица.

- Не пугайся, Франсик! - раздался шепот. - Это я - маленькая ящерка, с которой ты повстречался в пути. Я все время бежала за тобой по пятам, пока ты не скрылся за воротами замка. Что же ты наделал, дружок! Почему не послушался моего совета? Не ходил бы, повернул бы лучше назад, ты ведь не юркая ящерка!

- Ничего не поделаешь, поздно теперь жалеть, - вздохнул Франсик. - Теперь уж мне никто в целом свете ничем не поможет.

- Ну нет! - ответила ящерка. - Никогда не надо терять надежду. Раз уж я сумела прошмыгнуть к тебе в башню, глядишь, мы как-нибудь тебя вызволим.