Но потом Джагдиш и Зи Ши стали уходить на охоту вдвоем, а мы с Ривой отправлялись в другую сторону. Изредка мы случайно сталкивались с ними где-нибудь в узкой долине. Они шли, взявшись за руки, ружья были закинуты за плечи, в сумках – дневная добыча, в глазах светилась любовь друг к другу. Порой на склоне дня я замечал их на краю какого-нибудь высокого обрыва. Они стояли спиной ко мне, рука Джагдиша обнимала талию Зи Ши, а голова Зи Ши лежала на его плече. Черные стволы их ружей издалека походили на тонкие деревца, держась за которые они стояли там у обрыва. Они пристально смотрели вдаль, на долины, которые начинали уже понемногу затягиваться туманом. Расплавленное золото солнца, казалось, плавало в его белых волнах. Вокруг была разлита первозданная тишина, и в этой тишине слышалось только биение двух сердец. Я слышал песню их сердец.

Но Рива неожиданно вскидывает ружье, раздается гром выстрела, и, сраженная пулей, на землю падает снежная куропатка. Джагдиш и Зи Ши вздрагивают, словно по золотым струнам их мечтаний вдруг изо всех сил ударили молотом. Гром выстрела, многократно повторяясь в долинах, разносится далеко кругом, словно это гневный голос самого Горного духа – владыки Гурджана!

Джагдиш не мог ничего поделать с собой. Конечно, он сознавал, что любовь его не сможет процветать там внизу, и он хотел продолжить до бесконечности свой прекрасный сон. Но сновиденья в конце концов остаются сновиденьями. Это особый абстрактный мир. Когда сновиденья сталкиваются с реальным миром, в котором мы живем, то они лопаются, словно дождевые пузыри, и даже не слышно, как они лопаются. Некоторые, живя в этом мире, делают попытки вечно продлить свои золотые сны. Истинная любовь, истинная гуманность, истинное братство, истинное равенство… дождевые пузыри, столкнувшись с каменной скалой общества, в котором мы живем, разлетаются в прах. Эти люди не отдают себе отчета в том, что подобные явления не могут иметь места, не могут развиваться в отравленной атмосфере нашего общества. Для них необходима иная, чистая, атмосфера. Для того чтобы они могли жить, нам нужно стереть, вычеркнуть, словно неверно написанную букву, весь этот старый мир и построить на его месте новый. Джагдиш знал, что сказать это легко, но очень нелегко сделать!