Коммивояжер оторвал взгляд от газеты. Скриппс заметил, что это детройтская «Ньюс». Хорошая газета.

— Хорошую газету вы читаете, — сказал Скриппс коммивояжеру.

— Да, «Ньюс» — газета неплохая. Так, значит, у вас медовый месяц?

— Да, — ответил Скриппс. — Мы теперь муж и жена.

— И правильно сделали, честное слово, — поддержал его коммивояжер. — Я и сам женатый.

— Да что вы? — удивился Сrриппс. — А меня жена бросила. Это было в Манселоне.

— Не надо об этом, Скриппс, милый, — сказала миссис Скриппс. — Ты уже столько раз рассказывал эту историю.

— Да, милая, — согласился Скриппс.

Он почувствовал какое-то смутное недоверие к самому себе. В глубине его души что-то шевельнулось. Он глянул на официантку, которую звали Монди, крепкую и ужасно симпатичную в своем свеженакрахмаленном белом переднике. Он смотрел на ее руки — крепкие, спокойные, умелые, уверенно исполнявшие работу.

— Советую вам взять бифштекс с жареной картошкой, — сказал коммивояжер. — Это блюдо здесь очень вкусное.

— Хочешь бифштекс, дорогая? — спросил Скриппс жену.

— Мне, пожалуй, довольно будет стакана молока с печеньем, — ответила немолодая миссис Скриппс. — А ты бери что хочешь, милый.

— Вот тебе молоко с печеньем, Диана. — Мэнди поставила на стойку заказ. — А вам бифштекс, сэр?

— Да, — ответил Скриппс. И снова внутри его что-то шевельнулось.

— Прожаренный или с кровью?

— С кровью, пожалуйста.

Официантка повернулась и крикнула в окошечко:

— Один бифштекс! С кровью.

— Благодарю, — сказал Скриппс.

Он все разглядывал официантку Мэнди. У нее, у этой девушки, определенно дар на красное словцо. На то самое красноречие, которое пленило Скриппса в его теперешней жене. Красноречие да еще ее необычное происхождение. Англия. Озерный край. Скриппс идет по Озерному краю вместе с Вордсвортом.