— Нет.
— Я куплю вам, — сказал Скриппс с нежностью.
— Пусть это будет вашим свадебным подарком, — согласилась немолодая официантка. В ее глазах опять заблестели слезы.
— А теперь идем, — сказал Скриппс. Немолодая официантка вышла из-за стойки, и они вдвоем, взявшись за руки, ступили во тьму.
Черный повар приоткрыл окошечко и выглянул в зал.
— Ушли, — усмехнулся он. — Ушли в ночь. Вот так так!
Он тихонько закрыл окошечко. Даже его все это поразило.
3
Полчаса спустя Скриппс О'Нил и немолодая официантка вернулись в закусочную мужем и женой. Там за это время ничего не изменилось. Та же длинная стойка, на ней солонки, сахарницы, бутылочки с кетчупом и вустерширским соусом. То же окошечко на кухню. За стойкой подменная официантка, приятная полнотелая девушка с веселым лицом, в белом передничке. Рядом сидит какой-то коммивояжер и читает детройтскую газету. Он ест бифштекс с косточкой и жареной картошкой. Со Скриппсом и немолодой официанткой случилось нечто диковинное: они почувствовали голод. Им захотелось есть.
Пожилая официантка смотрит на Скриппса. Скриппс смотрит на пожилую официантку. Коммивояжер читает газету, то и дело сдабривая картошку кетчупом. Вторая официантка, Мэнди, стоит за стойкой в свеженакрахмаленном переднике. На окнах мороз. В закусочной тепло. На дворе холодина. Птица Скриппса, выпущенная на стойку и вся взъерошенная, перебирает клювом перышки.
— Значит, вы вернулись? — сказала Мэнди, вторая официантка. — А повар сказал, вы канули в ночи.
Немолодая официантка взглянула на Мэнди. Глаза ее блестели, голос стал спокойней и как будто глубже и звонче.
— Мы теперь муж и жена, — дружелюбно ответила она. — Только что поженились. Ты что будешь, Скриппс, милый?
— Не знаю, — ответил Скриппс. Он почувствовал какую-то смутную тревогу. В душе его что-то шевельнулось.
— Может, ты уже наелся этих бобов, милый? — сказала немолодая официантка, теперь жена Скриппса.