— Почему бы не назвать ее Ариэль? — предложила Монди.

— Или Пак, — вставила миссис Скриппс.

— А что это такое? — спросил коммивояжер.

— Это шекспировский персонаж, — пояснила Мэнди.

— Да пожалейте вы несчастную птицу!

— А как бы ее назвали вы? — обратился Скриппс к коммивояжеру.

— Это случайно не попугай? — спросил тот. — Если попугай, можно бы назвать Полли.

— В «Опере нищих» есть персонаж по имени Полли, — пояснила Мэнди.

Скриппс задумался. А может, это и вправду попугай? Попугай, который выпорхнул сдуру из уютного дома какой-нибудь новоанглийской старой девы, оставив ее непаханое поле.

— Подождите лучше, пока не определится точно, что это такое, — посоветовал коммивояжер. — С именем всегда успеется.

У этого коммивояжера здравые мысли. Ведь он, Скриппс, даже не знал, какого пола его птица. Мужского или женского!

— Подождите, пока не убедитесь, станет ли она класть яйца, — предложил коммивояжер.

Скриппс заглянул ему в глаза. Этот человек словно прочитал его мысли.

— Вы человек сведущий, — сказал он.

— Недаром же столько лет езжу, — скромно признался тот.

— Ваша правда, дружище, — сказал Скриппс.

— Повезло вам — достать такую птицу, — сказал коммивояжер. — Смотрите не упустите.

Скриппс и сам это знал. Ох уж эти коммивояжеры — ушлые ребята, ей-богу. Странствуют вдоль и поперек нынешней Америки. Все видят, все примечают. Уж их-то дураками никак не назовешь.

— Послушайте, — сказал коммивояжер. Он сдвинул свой котелок на затылок и, наклонившись, сплюнул в высокую бронзовую плевательницу, стоявшую рядом с его стулом. — Я хочу рассказать вам преинтереснейшую историю, случившуюся со мной в Бей-сити.

Официантка Мэнди подалась вперед. Миссис Скриппс наклонилась к коммивояжеру, чтобы лучше слышать. Коммивояжер с извиняющимся видом посмотрел на Скриппса и погладил птичку пальцем.