– Видите? – сказал Майк. – Словно ничего не случилось.

– Я думал, что ребятам захочется выпить пива, но они, возможно, пошли в другой бар.

– А я что вам говорил?

Они пошли по пустой улице и у деловых кварталов свернули на юг.

– Моя фамилия Уэлч, – сказал буфетчик. – Я живу в этом городе всего два года.

Майку снова стало тоскливо.

– Странно… – сказал он и, помолчав, продолжал: – Я родился в этом городе, в том самом доме, в котором живу сейчас. У меня жена, а детишек нет. Мы оба родились в этом городе. Нас все знают.

Они прошли вместе еще несколько кварталов. Магазины кончились, вдоль улицы выстроились красивые дома, перед домами были разбиты палисадники и подстриженные газоны. Высокие густые деревья загораживали уличные фонари, густые тени падали на тротуар. Обнюхиваясь, брели две собаки.

– Интересно, что за человек был этот черномазый? – спросил Уэлч.

– Все газеты писали, что он был негодяй, – с тоской проговорил Майк. – Я читал газеты. Все газеты так и писали.

– Я тоже читал. Но в том-то и штука – я знавал очень хороших негров.

Майк обернулся к нему и сказал негодующе:

– Ну и что ж, я сам был знаком с чертовски хорошими неграми. Я работал бок о бок с неграми, и они были не хуже любого белого человека… Но они же не были негодяями!

Его горячность на мгновение смутила маленького Уэлча. Помолчав, он сказал:

– Но вы ведь не знаете, что он был за человек?

– Не знаю… Он только стоял, не двигаясь, рот закрыт, глаза зажмурены, руки повисли. А потом один парень ударил его. Думаю, он был уже мертв, когда мы выволокли его из тюрьмы.

Уэлч шагал рядом, оглядываясь по сторонам.

– Красивые садики на этой улице. Должно быть, стоят немалых денег. – Он придвинулся почти вплотную, плечо его коснулось руки Майка. – Я никогда не участвовал в линчевании. Скажите, что чувствуешь… потом?