Билли взглянул на вершины гор, окружавших ранчо.

– Может, прежде спросишь отца? – сказал он.

– А где он? Сейчас спрошу.

– После обеда поскакал на верхнее ранчо. Скоро вернется.

Джоди навалился на заборный столб.

– Да отцу, небось, все равно.

Снова взявшись за вилы, Билли зловеще пробормотал:

– Лучше спроси. Сам знаешь, какой он.

Что верно, то верно. Его отец, Карл Тифлин, требовал: все дела на ранчо, даже самые пустяковые, должны делаться с его ведома. Джоди стал сползать вдоль столба, пока не очутился на земле. Взглянул на гонимые ветром дымчатые клубочки облаков.

– Дождь будет, Билли?

– Может, и будет. Ветер для дождя подходящий, только не очень сильный.

– Главное, чтобы не начало лить, пока я не укокошу этих чертовых мышей.

Он через плечо взглянул на Билли – заметил ли тот, как Джоди выругался по-взрослому? Но Билли молча продолжал работать.

Джоди отвернулся и уставился на склон горы – по нему в их лощину спускалась дорога из внешнего мира. Гору омывало жалкое мартовское солнце. Среди кустов полыни цвели чертополох, люпин, изредка встречались маки. Посреди склона Джоди увидел их черного пса, Боя, он пытался разрыть беличью норку. Сначала греб передними лапами, потом принялся отшвыривать комья между задних, при этом вгрызался в землю с таким рвением, что приходилось диву даваться: неужто он не знает, что разрывать беличью норку – дело бесполезное, ни один пес еще не поймал белку таким способом.

Внезапно черный пес замер, отпрянул от норки и повернул морду наверх, в сторону расщелины в горе, из которой вытекала дорога. Глянул туда и Джоди. На фоне бледного неба на мгновение возник силуэт Карла Тифлина в седле, потом отец поскакал по дороге к дому. В руке он держал что-то белое.