Мы искали, искали, но не нашли.
— А я — вот он! — Иван Гаврилович гордо ткнул пальцем в тщедушного мальчишку, который сидел на земле, обхватив босыми ногами барабан. — Силен, а? Вот, брат, были времена: «Даешь Коммуну! Долой частный капитал!»
И запел:
Ну, как, — говорит, — мировая песня? А теперь — ступай за мной!
В углу двора стояла тележка, доверху нагруженная ржавым железом.
— Вот. Кое-что у меня нашлось, кое-что в соседних дворах. Довезете? Может, помочь?
— Довезем, — поспешно сказал Вовка и впрягся в тележку.
Я уперся руками сзади.
Иван Гаврилович вышел проводить нас на улицу. Не успели мы тронуться от его дома, как подошла какая-то незнакомая тетенька:
— Ребята, это вы тряпки-кости собираете? А то у меня этого добра валяется… Петровна говорит…
— Нет, — сказал Вовка. — Это, может, другие какие ребята и собирают тряпки, а мы собираем металлолом. Для тяжелой промышленности… Ну, давай, чего стал! — крикнул он на меня и потащил тележку так быстро, что я за ним не поспевал.
— А правда, хороший этот Иван Гаврилович, — сказал я, когда мы отъехали. — Интересную песню спел.
— Ничего в ней нет интересного… — ответил мрачно Вовка. — А дяденька хороший!
В школе все ребята ахнули, когда увидели, сколько мы привезли железа.
— Мы будь спокоен! — хвалился Вовка. — Не то что всякие рыжие Славки. Ему столько в сто лет не собрать, хоть бы он собирал его по выходным, и по праздникам, и на каникулах…
— А кто-то говорил, что вы вроде… — начал было ехидный Славка.
— Чего «вроде»? Я дам «вроде»! — разозлился Вовка. — Ты сначала набери столько, а потом… Повезли, Васёк, тележку назад!
Иван Гаврилович, когда мы возвращали ему тележку, хотел нам показать еще фотокарточку и какой-то старый барабан.