Мне хотелось посмотреть, но Вовка заупрямился, сказал ему, что у нас свободного времени даже ни одной минуты нет. И вообще он сделался очень угрюмый и неразговорчивый.

— Пошли на другую улицу! — сказал он. — Здесь, слышал же, он и у соседей все взял.

— Так то железо, а утиль…

— И утиля тут никакого нет… Откуда он тут? Я знаю. Нам на этой улице нечего делать. Одна канитель.

Мы перешли на другую улицу. Вовка ходил от дома к дому и никак не решался постучать.

— А вообще зачем нам столько крючков? — сказал он. — Что нам, спекулировать ими, что ли? Где бабушка живет, там озера чистые. Да была б леска крепкая и так не оборвется. А зацепится — можно нырнуть и отцепить. Я когда у бабушки был прошлым летом, целую неделю одним крючком ловил. А рыбы поймал столько, что кот ел-ел, насилу доел. Я думаю, что мы уже порядочно набрали утиля. Дадут нам по одному крючку — и ладно! Сходим только к реке, заберем, что там есть. Пусть берег будет чище. А то валяются кости, как будто там битва какая была!

Я тоже подумал, что лучше уж нам сходить подальше, чем просить по дворам, как побирушки.

Костей на берегу реки было порядочно. Там были и тряпки, и калоши, и несколько рваных ботинок. Вовка сказал, что ботинки — не утильсырье и за них не дадут даже мячика на резинке, не то что крючки.

Мы набили полный мешок костей и принесли на наше место. Седого там уже не было.

Утиля у реки оставалось еще много, но Вовка махнул рукой:

— Хватит! А то все крючки заберем, больше никому не достанется. Сейчас я схожу туда, это тут за углом, близко. Приедет на телеге дед, заберет все, а нам даст крючки. Ты карауль тут, а то Седой куда-то исчез.

Я сел на другой стороне улицы на лавочку, а Вовка побежал что есть духу за угол.

Я сидел, как будто просто так — уморился и присел отдохнуть и ни к каким костям отношения не имею. И хорошо сделал, потому что тут, откуда ни возьмись, появились Женя и Сашка Рыбкин. Женя нес погнутую граммофонную трубу и дудел в нее, а Сашка катил впереди себя чугунное колесо.