– Его нужно отвезти в пункт скорой помощи, – предложил один из полицейских. – Там всегда дежурит санитар или врач. А им видней…

Офицер принял решение.

– Хорошо, поднимите его. Мы будем проезжать мимо пункта скорой помощи. Какое свинство!

Полицейские подняли старика. Он застонал и сильно побледнел. Они положили его в кузов машины. Старик вздрогнул и открыл глаза. Они неестественно блестели на изможденном лице. Офицер закусил губу.

– Сумасшедший! Спрыгнул с машины! А ведь пожилой человек! Ну, поехали! Только не быстро.

Под головой раненого медленно копилась кровавая лужа. Узловатые пальцы скребли по деревянному настилу кузова. Губы постепенно разжались, и обнажились зубы. Казалось, будто за мертвенно-бледной маской боли прячется беззвучный язвительный смех.

– Что он говорит? – спросил офицер.

Один из полицейских сидел, склонившись над стариком, и крепко держал его голову, предохраняя от тряски.

– Он говорит, что хотел вернуться к своим детям. Теперь им придется голодать, – сказал он.

– А, чепуха! Никто не будет голодать! Где они?

Полицейский нагнулся.

– Он не хочет этого сказать. Тогда их вышлют. У них нет разрешения на пребывание в стране.

– Это же ерунда. Ну, а что он сейчас говорит?

– Он говорит, чтобы вы его простили.

– Что? – удивленно переспросил офицер.

– Он говорит, чтоб вы простили его за те неприятности, которые он вам причинил.

– Простил? Что это еще значит? – Покачивая головой, офицер снова уставился на лежащего.

Машина остановилась перед пунктом скорой помощи.

– Внесите его туда! – приказал офицер. – Осторожно! А вы, Родэ, останьтесь с ним.

Полицейские подняли несчастного. Штайнер нагнулся:

– Мы найдем твоих детей. И поможем им, – сказал он. – Ты слышишь, старик?

Старик закрыл глаза и открыл их снова. Затем трое полицейских понесли его в дом. Его руки повисли и безжизненно волочились по мостовой, словно из них уже ушла жизнь. Через некоторое время двое полицейские вернулись и залезли в машину.