Нельзя было ошибиться: уважение к Марцеллиусу на острове после этого подвига сильно поднялось, и так как он каждый день навещал спасённое судно, стоявшее у пристани, то сделался чем-то вроде капитана покинутого корабля. Объявились датские комиссары и заплатили премию за спасение. Сумма была очень велика по понятиям жителей Чёрного острова, но молва ещё увеличивала её, и рассказов об этой премии было не обобраться. Прошёл слух, будто Марцеллиус хочет записаться в купцы и будет называться Иоахимсеном.

Однажды он пошёл к Фредерике и сказал:

— Так, значит, ты уж наверняка выйдешь за Симона?

— Да, — ответида она, — так сложилось…

Она проводила его до его избы и дорогой сказала:

— Если б всё было, как в старину, я попросила бы тебя съездить к Симону и привезти его сюда. Но ты ведь стал теперь такой важный, Марцеллиус.

Тогда Марцеллиус ответил:

— Я докажу тебе, что стал не важнее, чем был.

И поехал к Симону.

После отъезда Симона, Марцеллиус пришёл опять и, в слепоте своей, снова спросил Фредерику:

— Ну, что же, теперь вы уж уговорились?

Она ответила:

— Да. Есть важная причина, чтобы остаться при прежнем решении.

— Значит, нечего больше и спрашивать?

— Ты сам знаешь, можно ли что-нибудь поделать с сердцем, — сказала Фредерика. — Я никогда не была влюблена ни в кого, кроме него.

На это Марцеллиус ничего не ответил, потому что это был тонкий книжный язык. Он попросил ее зайти выпить кофе, но она отказалась, поблагодарила и сказала, что незачем ему расходоваться. Уходя, она вспомнила о лодке.