— Ты ведь не гонишься за тем, чтоб он уплатил тебе за лодку, — сказала она, — ты и без того так разбогател теперь. Симон просил узнать на всякий случай.

— Нет, Бог с ней, с лодкой, — отвечал он. — У меня, слава Богу, достаточно денег и богатства. Когда вас огласят?

— Через две недели.

— А ты не собираешься в этом году на стрижку овец? — спросил он.

Она отвечала:

— Это мы отложим тоже недельки на две. Ещё есть время, снег ещё не весь стаял.

— Я только так спросил, — сказал он.

А стричь надо было жёсткорунных овец исландской породы. Их выпускали раз и навсегда на какой-нибудь остров, и они жили там зиму и лето и сами отыскивали себе корм. Раз в год их ловили и стригли, и бывало это весной, с наступлением тёплой погоды.

Через две недели в кирке на Церковном острове огласили Фредерику и Симона Руста. Наконец-то дело у них решилось, на деревне давно ждали этого.

В тот же вечер Фредерика пришла в избу корабельщика Иоахима, шутила и была в очень весёлом настроении.

— Давай Бог счастья! — сказала жена корабельщика. — Я нынче слышала твоё имя с амвона.

— А ты не ошиблась? — спросила Фредерика в шутку.

— Пошли Бог счастья! — сказал и Марцеллиус. — Что ж, ты подумала о стрижке?

Фредерика засмеялась и ответила:

— Что это ты так торопишься в этому году! Что с тобой? Ты ещё на Крестопоклонной неделе начал говорить об овцах.

— У меня была причина спрашивать, — ответил он.

— Впрочем, я пришла сказать тебе, что ты можешь ехать с нами завтра утром, — сказала Фредерика.

Он быстро спросил:

— Так я могу поехать с вами, говоришь ты? Но, может, ты сама не поедешь в этом году?

Она почти решила поберечься эту весну; но при коварном вопросе Марцеллиуса покраснела и ответила: