Не могу же я стоять здесь и держать лодку целую вечность, — думал Иоахим. — Или я должен опять поднять её сюда, но на это у меня не хватит силы, или я должен спустить ее в море!
Он ещё долго раздумывал об этом, потом пустил канат.
Но тут произошла удивительная вещь: канат пополз всего с полминуты из его руки и затем слабо повис. Лодка стала на воду.
Иоахим не мог понять этого. Он подтянул канат аршина на два, потом отпустил, лодка снова стала на воду. Тогда старый Иоахим очень обрадовался и обернулся, чтобы рассказать кому-нибудь о своём открытии. Если лодка была всего в нескольких саженях от воды, то Симон Руст не мог убиться до смерти. Разве только, что он утонул?
— Живей, ребята! — крикнул Иоахим. — Он, может, цел.
Иоахим ещё держал ослабшую веревку и вдруг почувствовал, что она дёрнулась, словно кто-нибудь ухватился за лодку. Он крикнул вниз:
— Ты жив?
Но Атлантический окёан сильно шумел, и ответа нельзя было услышать.
Он долго держал канат. Можно было, конечно, привязать его и мирно выжидать, что будет дальше. Но Иоахим думал, что теперь не время щадить себя. Здесь, можно сказать, учёный человек, с просвещёнными взглядами, на его глазах расстаётся, пожалуй, с жизнью.
Прошло добрых четверть часа. Когда ветер дул со стороны Церковного острова, Иоахим слышал звон колоколов, и, по правде сказать, он производил на него внушительное и довольно жуткое впечатление. Вдруг глубоко снизу донеслись голоса, это подъезжали спасатели. Лодкой правили его сыновья, и он знал, что, стало быть, идёт она быстро. Иоахим затаил дыхание и прислушался.
— Вон он! — говорит Марцеллиус.
— Нашли? — спрашивает отец со скалы.
Немного погодя он чувствует, что его канат снимают с лодки. Он лёг над бездной и крикнул:
— Он жив?
— Ну, да! — ответил Марцеллиус. — Поднимай-ка канат.