— Это я погнала народ спасать тебя, — сказала она.

— Ну, это хорошо, — сказал Симон.

Марцеллиус молчал. Он понимал, что теперь сердце её снова принадлежало Симону Русту.

— Пойдём сейчас же домой и переоденься в сухое платье, — сказал старик-учитель. — Поистине будет чудом Божьим, если ты переживёшь благополучно эту катастрофу.

Все помогли вытащить лодки на берег, и Марцеллиус не сделал между ними никакого различия, а, наоборот, подложил чурки и под Симонову лодку, как под свою, чтобы их не снесло в море. Он пропустил всех вперёд, а сам в мрачном раздумье направился домой.

Вечером Фредерика пошла зачем-то в соседнюю избу, но не заглянула к Марцеллиусу. Он вышел на крыльцо, подкараулить её, и, когда она проходила, сказал:

— Добрый вечер. Ты вышла полюбоваться северным сиянием?

— Нет, я по делу, — ответила она. — Что ты думаешь о сегодняшнем чуде?

Марцеллиус ответил:

— Вот что я скажу тебе: я думаю, что никакого чуда тут не было.

— Вот как. Но если бы ты упал из лодки, разве ты спасся бы?

— Да он и не упал. Он сам выбросился с двух-трёх аршин, говорит отец.

— Сам выбросился? Вот что! Ну, а этого ты и вовсе никогда бы не сделал.

Марцеллиус молчал.

— Потому что ты не умеешь плавать, — продолжала Фредерика. — И ты не учился всему тому, чему учился он. И на органе не учился играть.

— Так, значит, вы поженитесь? — спросил Марцеллиус.

— Не знаю, как будет, — ответила она. — Во всяком случае, похоже на то.

Марцеллиус сказал с горечью:

— Тогда всё равно, вы можете получить лодку задаром, как я решил.

Фредерика подумала и ответила:

— Ну да, если у нас что-нибудь сладится, то мы можем взять лодку, как ты говоришь. Но если он меня обманет, то я ведь выйду за тебя, и тогда он должен будет заплатить нам за лодку.

Марцеллиус не проявил никакого изумления при этом договоре и спросил: