– Дочь твоя в надежных руках, с матерью. Да и по закону шестилетней девчонке положено быть с матерью. Захочешь – можешь видеться с ней раз в неделю…

– Но есть кое-какие обстоятельства, из-за которых она по закону принадлежит мне.

Он нарочно повысил голос, чтобы было слышно на улице.

– Ты на что намекаешь? – с вызовом спросил Илеш. Легавый поспешил вмешаться:

– Так мы ни до чего не договоримся.

– Я ни в чем перед тобой не виноват.– Голос Илеша звучал уверенно.– Сама судьба так решила. Долг – да-да, мой долг мужчины повелел мне так поступить. И все ради нее, ради этой девочки…

Мужской долг, гадюка. Не долг, а предательство, двойная измена. Топор, занесенный над головой, и веревка от виселицы… Но все-таки надо увидеть Сану. И он со всем хладнокровием, на которое в этот миг был способен, сказал:

– Девочка ни в чем не нуждалась. У меня же оставались деньги, много денег…

– Это те, что ты награбил? – взорвался легавый.– Те, от которых отпирался на суде?

– Хотя бы и так. Куда они подевались?

– Да ни гроша у него не было! – завопил Илеш.– Клянусь вам, они в такой нужде остались – врагу своему того не пожелаю. А я – я только исполнил свой долг…

Саид не выдержал:

– Хотел бы я знать, откуда это вдруг у тебя взялись денежки, чтобы жить припеваючи, да еще и других содержать?

– А кто ты такой, что я должен перед тобой отчитываться? – рассвирепел Илеш.

– Не горячись, Саид! – сказал подлипала.

– Что до меня,– вмешался легавый,– так мне все ясно. Я тебя насквозь вижу. Да только не трудись понапрасну, кроме как о дочке, ни о чем я тебе говорить не дам.

Саид усмехнулся, отвел глаза. Придется уступить.

– Что ж, будь по-вашему, господин полицейский…

– Да, да, я тебя раскусил, но из уважения к этим людям все-таки позволю тебе повидаться с дочкой. Давайте ее сюда. Неплохо ведь и ее спросить тоже…