Так я и улизнула из дому.

С утра уже по-осеннему было холодно. Хорошо, пальто надела, а то бы замерзла. Я ведь надеялась, что устроюсь на какую-нибудь машину до города.

Не знаю, сколько шла, но машин всё не было. Потом какой-то дед вез меня на подводе, пока ему не нужно было сворачивать в сторону. Ну, я опять пешком дальше. Тут догнал меня трактор с прицепом. Трактор вела тетка, на прицепе сено высоко наложено. Я понимаю — куда же меня тут. Но трактористка сама остановила трактор. Подзывает меня:

— Ты откуда, куда идешь?

Я ей объяснила.

— Да ты это что?! — кричит трактористка, чтобы слышно было, — мотор-то работает. — Ты в своем уме, девчонка?! Люди из города бегут, а она туда за козами. Убьют же тебя там, глупая.

Я ничего не ответила, а только быстрее пошла дальше.

Трактор опять меня догнал. Трактористка кричит:

— Влезай наверх, на сено. Довезу, сколько прямо поеду, раз ты такая дуреха бесстрашная!

Не знаю и как, но влезла я на сено, еду, качаюсь. Ехали долго. Потом трактор остановился, я слезла. Отсюда в город никто не ехал. Последние километры шла пешком одна.

Когда к городу подходила, вижу — небо над ним черное, мутное, хотя день и был солнечный. Машин оттуда больше не встречалось. Только подводы и люди. Кто с чемоданами через плечо, кто свое домашнее имущество толкает перед собой на ручной тележке. На вещах сидят маленькие дети. Которые постарше, те сами идут. Некоторые малолетки плачут на руках у матерей. Собаки бегут за хозяевами. Женщины коз гонят, овечек… Лица у всех… лучше бы не смотрела я на них. И все мне навстречу, навстречу, а туда я одна.

Спрашиваю:

— Немцев в городе нет еще?

— Кто его знает, — отвечают. — С утра дрались в пригородах. Город бомбят. По ту сторону всё горит.