Де Кристоваль (герцогу). Мы с вами знавали в Мадриде старика генерала, который был последним отпрыском этого рода.

Герцог. Ну он-то, во всяком случае, умер бездетным.

Инесса. Существует еще неаполитанская ветвь.

Маркиз. О мадемуазель! Неужели вы не знаете, что ваши двоюродные братья, Медина-Коэли, наследовали этой ветви?

Де Кристоваль. Да, действительно, вы правы, больше де Фрескасов не осталось.

Герцогиня де Монсорель. Тем лучше! Раз у этого молодого человека нет ни имени, ни семьи, ни родины — значит, он не может быть опасным соперником Альбера, и я не понимаю, почему вы им так заняты?

Герцог. Потому что им слишком заняты женщины.

Инесса. Теперь я понимаю...

Маркиз. Вот как!

Инесса. Да, быть может, этот молодой человек не совсем то, чем хочет казаться; правда, он остроумен, даже образован, проявляет самые возвышенные чувства, он рыцарски почтителен с нами, ни о ком не отзывается дурно. По-видимому, он разыгрывает роль дворянина и допускает при этом некоторое преувеличение.

Герцог. Равно как и в оценке своего состояния. Но такой обман в Париже разгадывают быстро.

Герцогиня де Монсорель (герцогине де Кристоваль). Я слышала, вы собираетесь давать чудесные балы?

Маркиз. А господин де Фрескас говорит по-испански?

Инесса. Как настоящий испанец.

Герцог. Перестаньте, Альбер. Разве вы не видите, что господин де Фрескас — само совершенство?

Де Кристоваль. Право же, он очень мил, и, признаюсь, дорогой герцог, если ваши подозрения окажутся обоснованными, мне будет искренне жаль отказать ему от дома.