Герцог (подводит герцогиню де Кристоваль к дивану). Можем ли мы считать, что этот неофициальный визит — первый шаг к сближению наших семейств?

Де Кристоваль. Не будем придавать нашему визиту так много значения; мне просто приятно посетить вас.

Маркиз. Значит, вы не хотите, сударыня, поощрить мои надежды? Разве мало я вынес вчера? Мадемуазель Инесса почти не замечала меня, не удостоила даже взглядом.

Инесса. Я не надеялась, маркиз, встретиться с вами так скоро; я думала вы на дежурстве. Я очень рада, что могу оправдаться: я заметила вас лишь уезжая с бала, и вот кто тому причиною. (Указывает на герцогиню де Монсорель.)

Маркиз. Положим, причин у вас было две, мадемуазель, и я очень признателен, что вы упоминаете только о моей матери.

Герцог. Мадемуазель, примите этот упрек лишь как выражение высшей скромности. У Альбера зародились какие-то опасения, словно господин де Фрескас может дать повод к опасениям! В возрасте Альбера любовь — это волшебница: она превращает любой пустяк в событие. Ведь ни ваша матушка, ни вы сами не можете принимать всерьез молодого человека, имя которого не внушает доверия. И к тому же он так упорно умалчивает о своей семье...

Герцогиня де Монсорель (герцогине де Кристоваль). Вам тоже неизвестно, откуда он родом?

Де Кристоваль. Мы еще не так близко знакомы, чтобы расспрашивать о таких вещах.

Герцог. Между тем троим из присутствующих здесь не лишне было бы это знать. Вы, сударыни, конечно, умолчали бы; молчаливость — это добродетель, которая особенно на руку тому, кто ее проповедует.

Герцогиня де Монсорель. Что касается меня, герцог, я не всегда верю в бескорыстие любопытствующих.

Маркиз. Разве мое любопытство неуместно, мама? Почему мне нельзя осведомиться у ее светлости, верно ли, что арагонский род де Фрескасов угас?