Герцог. Признаюсь, господин де Фрескас, я не ожидал встретить вас у моей жены, но я счастлив, что она проявляет к вам такое участие: благодаря этому я могу познакомиться с молодым человеком, который вступает в свет столь успешно и столь блистательно. Победой над таким соперником можно гордиться, и даже быть побежденным им не так уж горько.

Рауль. Такая похвала, ваша светлость, — которую я, впрочем, отклоняю, — в другом месте звучала бы как ирония; но мне хочется видеть в ней лишь учтивое желание ободрить меня (оглядывается на маркиза, повернувшегося к нему спиной), я ведь боюсь оказаться назойливым.

Герцог. Напротив, вы приехали очень кстати, мы как раз говорили о вашем семействе и о полковнике де Фрескасе, которого мы с герцогиней некогда знавали.

Рауль. Весьма тронут вашим вниманием! Но за такую честь обычно приходится платить хотя бы небольшую дань злоязычию.

Герцог. Злословить можно только о тех, кого хорошо знаешь.

Де Кристоваль. И нам очень бы хотелось иметь право позлословить о вас.

Рауль. А в моих интересах — сохранить ваше расположение.

Герцогиня де Монсорель. Я знаю к тому верное средство.

Рауль. Какое же?

Герцогиня де Монсорель. Оставайтесь столь же загадочным, как теперь.

Маркиз (подходит с газетой в руках). Вот, сударыни, удивительная новость. У фельдмаршала, где и вы, несомненно, бывали, задержан один из так называемых знатных иностранцев: он передергивал за игорным столом.

Инесса. Это и есть та важная новость, которая так привлекла ваше внимание?

Рауль. В наши дни кто не иностранец?

Маркиз. Мадемуазель, меня занимает не столько эта новость сама по себе, сколько та непостижимая легкость, с какою у нас принимают людей, не узнав предварительно, кто они такие, откуда они явились.