Рауль. Вам известно?..

Вотрен. Да, известно. Что? Задет до глубины сердца?

Рауль. До самой глубины.

Вотрен. Глупец! Любовь живет обманом, а дружба — откровенностью. Впрочем, будь счастлив как умеешь.

Рауль. Но как? Не лучше ли поступить в солдаты — и там, где будут греметь пушки, я сумею завоевать себе славное имя... или умереть.

Вотрен. С чего это? Что за ребячество?

Рауль. Ты уже слишком стар, чтобы понимать такие вещи, с тобою бесполезно об этом и говорить.

Вотрен. Так я сам тебе скажу. Ты влюблен в Инессу де Кристоваль, принцессу Архосскую, дочь герцога, изгнанного королем Фердинандом; эта испанка любит тебя, и мне она нравится, не как женщина, а как очаровательный несгораемый шкаф с парой чудесных глазок и весьма недурным приданым. Словом, прелестная касса, стройная, изящная, как черный корвет с белыми парусами, везущий из Мексики золото. Его прибытия ждут с нетерпением, из его трюмов посыпятся все радости жизни, совсем будто из рук Фортуны, как изображают ее над входом в лотерейную кассу. Я одобряю тебя. Только напрасно ты ее любишь, из-за любви наделаешь тысячи глупостей. Но я — здесь, на посту.

Рауль. Не оскверняй ее своим ужасным сарказмом!

Вотрен. Хорошо, я надену намордник на свое остроумие, а на шляпу — креп.

Рауль. Но ведь не может же ребенок, отданный в семью итальянских рыбаков, стать принцем Архосским. А утратить Инессу — значит умереть с горя.

Вотрен. Миллион двести тысяч ренты, титул принца и испанского гранда, поместья — не стоит смотреть на все это уж слишком мрачно, дружок!