"Да, я видел".

"Позвони. Там есть номер телефона. Кто это?"

"Кто знает? Наверное, кто-то со старой родины".

"Позвони им. Если они публикуют объявление в газете, значит, что-то важное".

"Не для меня".

Шифра Пуа подняла брови. Герман все сидел у стола. Через некоторое время он взял газету и вырвал из нее объявление. Он показал газету Шифре Пуа, объяснил ей, что на другой стороне тоже объявление и что он не порвал ни одной статьи. Потом он сказал: "Они хотят, чтобы я ходил в землячество, но у меня нет на это ни времени, ни желания".

"Может быть, объявился какой-нибудь родственник".

"Ни одного не осталось в живых".

"В наше время, если кого-нибудь разыскивают, это не пустяк".

Герман намеревался уйти в свою комнату и поработать несколько часов. Но теперь он попрощался с Шифрой Пуа и вышел из дома. Он медленно направился к Тремонт-авеню. Он думал, что пойдет в парк, сядет на скамейку и еще раз просмотрит рукопись, но ноги несли его в телефонную будку. Он был удручен и подумал, что тяжелые предчувствия, бродившие в нем в эти дни, наверное, как-то связаны с объявлением. Наверняка существует что-то вроде телепатии, ясновидения — или как там еще это называется.

Он свернул на Тремонт-авеню и зашел в аптеку. Он набрал указанный в газете номер. "Я сам себя сталкиваю в грязь", — подумал он. Он слышал гудки, но никто не брал трубку.

"Ну, так оно и лучше", — решил он. "Второй раз я звонить не буду".

В это мгновенье он услышал голос реба Авраама Ниссена. "Кто это? Алло!" Голос был старый, ломкий и давно знакомый, хотя Герман говорил с ним всего один раз, и не по телефону.

Герман откашлялся. "Это Герман", — сказал он. "Герман Бродер".

Стало тихо, так, как будто реб Авраам Ниссен онемел от удивления. Через некоторое время он овладел собой; его голос стал громким и отчетливым: "Герман? Ты прочел объявление? У меня новость для тебя, но ты не пугайся. Наоборот. Ты не нервничай".