— Нет, нет! — затем, увидя, как изменилось его лицо, на котором появилось выражение мрачного уныния, прибавила: — не на этой неделе, я хотела сказать.

(«Не так скоро», — чуть не сказала она).

— Я уже приглашена в несколько мест на этой неделе, и я не совсем хорошо себя чувствую. Но, — отвечала она, вспомнив о своем положении и заметив, как вновь переменилось его лицо, — взамен вы можете как-нибудь вечером навестить меня, а пойти куда-нибудь мы сумеем в другой раз.

Лицо Бартона просияло. Прямо поразительно, как страстно жаждал он ее общества, как малейшая ее милость служила для него источником радости и поднимала настроение. Однако теперь Шерли ясно видела, как мало для нее значило и всегда будет значить все то, что Бартону казалось райским блаженством. Прежние отношения могут быть полностью восстановлены, и уже навсегда, но нужно ли ей это теперь, когда она так несчастна из-за другого?

Пока она размышляла, переходя от одного настроения к другому, Бартону, заметившему ее состояние, пришло в голову, не проявил ли он слишком мало настойчивости — не слишком ли легко сложил оружие. Вероятно, она все-таки побила его. Этот вечер, ее посещение, казалось, служили тому доказательством.

— Конечно, конечно! — согласился он. — Мне это улыбается. Я приеду в воскресенье, если вы разрешите. В театре мы всегда успеем побывать. Мне очень жаль, Шерли, что вы чувствуете себя не очень хорошо. Все это время я часто вспоминал вас. Если вы не возражаете, я приду в среду.

Девушка слабо улыбнулась. Победа оказалась гораздо более легкой, чем она ожидала, и совершенно никчемной по сравнению с понесенным ею поражением; и в этом вся трагедия. Как может она после Артура? Поистине, как она может?