Ничего не предчувствуя, она отправилась, ибо Бартон был занят на службе в Большой восточной железнодорожной компании и не мог прийти к ней. И в первую же минуту, едва она увидела Артура, его гибкую стройную фигуру, темные волосы и глаза, безукоризненно правильные черты лица, такие правильные и привлекательные, как на античной монете, ее охватило невыразимое блаженство. А когда он с улыбкой взглянул на нее и принялся рассказывать о своих забавных приключениях, она оказалась совершенно очарована. После обеда они все отправились к Эдит Берингер потанцевать; там, танцуя с ней, он крепко прижимал ее к себе, говорил, что у нее прекрасные глаза и волосы и такой нежно-округлый подбородок, что она изящно танцует и очень мила. От удовольствия у нее чуть не закружилась голова.

— Я вам нравлюсь? — спросил он во время вальса. И. словно против собственной воли, она взглянула ему в глаза.

С этого мгновенья она безумно влюбилась в Артура, ни о чем не могла думать, кроме его волос и глаз, его улыбки и стройной фигуры.

Хотя она и старалась ничем не выдать себя, Мейбл Гоув все видела, и когда позже, вернувшись домой к Мейбл, они ложились спать, та прошептала:

— А, Шерли, я видела. Вам понравился Артур, не правда ли?

— По-моему, он очень мил, но я не потеряла головы из-за этого, — ответила Шерли, так как Мейбл знала ее отношение к Бартону и была к нему расположена. Эта маленькая измена заставила ее почти всю ночь вздыхать во сне, полном чудесных грез.

На следующий день, исполняя просьбу и свое обещание, Артур снова явился к Гоувам, чтобы пойти с ней и Мейбл на представление бродячего цирка. Оттуда они отправились в кафе, и он угостил их мороженым. И при каждом удобном случае, если только Мейбл не смотрела в их сторону, он жал ей руку и целовал в шею; в эти мгновения у нее захватывало дыхание и сердце замирало.

— Вы разрешите мне навестить вас, разрешите? — прошептал он.