– Ребоза, – сказал я серьезно пустив в ход весь свой запас знаний, первопричин женских резонов, – неужели нет в Пинье молодого человека… приличного молодого человека, который бы тебе нравился?

– Есть, – говорит Ребоза, кивая своими анютиными глазками, – конечно, есть. Спрашивает тоже!

– Ты ему нравишься? – спрашиваю я. – Как он к тебе относится?

– С ума сходит, – Отвечает Ребоза. – Маме приходится поливать крыльцо водою, чтобы он не сидел на нем целый день. Но завтра, думается мне, с этим будет покончено, – заключила она со вздохом.

– Ребоза, – говорю я, – ты ведь не питаешь к старичку Маку этого сильного обожания, которое называют любовью, не правда ли?

– Еще недоставало! – говорит девушка, покачивая головой.

– По-моему, он весь иссох, как дырявый бочонок. Вот тоже выдумали!

– Кто этот молодой человек, Ребоза, который тебе нравится? – осведомился я.

– Эдди Бэйлз, – говорит она, – Он служит в колониальной лавочке у Кросби. Но он зарабатывает только тридцать пять долларов в месяц. Элла Ноукс была раньше от него без ума.

– Старикашка Мак сообщил Мне, – говорю я, – что сегодня в шесть у вас свадьба.

– Совершенно верно, – говорит она, – в шесть часов, у нас в доме.

– Ребоза, – говорю я. – Выслушай меня! Если бы Эдди Бэйлз имел тысячу долларов наличными… На тысячу долларов, имей в виду, он может приобрести собственную лавочку… Так вот, если бы вам с Эдди попалась такая разрешающая сомнения сумма, согласилась бы ты повенчаться с ним сегодня в пять вечера?

Девушка смотрит на меня с минуту, и я чувствую, как ее организм охватывают непередаваемые размышления, обычные для женщин при таких обстоятельствах.

– Тысячу долларов? – говорит она. – Конечно, согласилась бы.

– Пойдем, – говорю я. – Пойдем к Эдди!