– Я решил не беспокоить вас дома,– начал посланец архиепископа,– дело мое такого рода, что для него потребно заповедное место и близость священных предметов, дарующих силу нашему сердцу. Другими словами, я привез вам некоторое сообщение с церковного съезда, которое может глубоко затронуть сокровенные стороны жизни частных лиц.
Он оборвал свою речь, заметив неприкрытый страх жертвы, и протянул молодому священнику пергаментный свиток, который тот развернул и начал читать.
«Dilectis in Christo fratribus – возлюбленным братьям во Христе… – читал священник,– Episcopus Sabineusis apostolice sedis legatus – епископ сабинский, посланец римского престола…»
Глаза поспешно бегали по бисерным завитушкам и вдруг остановились перед строкой, написанной не иначе как огненными буквами, ибо и взгляд молодого священника, и черты его лица вдруг словно обратились в пепел.
Протодьякон, видно, пожалел его и сказал:
– Требование церкви представляется весьма жестоким: до конца текущего года священникам, состоящим в браке, надлежит сей брак расторгнуть, поскольку истинный служитель бога не может состоять в плотской связи с женщиной, не оскверняя своим любодейством те священные предметы, к коим он приставлен, а сердце его не может быть разделено между Христом и греховным порождением первой женщины на земле.
– Что бог сочетал, того человек да не разлучает,– пролепетал священник, несколько придя в себя.
– Это касается лишь обычных прихожан. Но когда высшая цель Христовой церкви того требует, можно и переступить закон. Заметьте еще одно отличие: «человек да не разлучает», другими словами, речь идет только о человеке, как о разлучнике, в нашем же случае сам бог гласит устами своего слуги и разлучает то, что бог же и сочетал, значит, применимое ко всем остальным случаям к нашему неприменимо.