– Я думаю иначе. Во всем виновата система.

– Конечно, система. Вот поэтому мы и хотим ее изменить. – Голос Кибворса звучал приподнято. Он вытянул перед собой большую узловатую руку. – Так вот, профессор, рано или поздно, но вы пойдете с нами и будете работать на диктатуру пролетариата.

– К черту пролетариат, – добродушно зарычал мистер Отли. – На кой леший нужна ему власть? Мне только жалко его, потому что пролетариат живет в темноте. Дайте ему образование, дайте ему власть, и я ему буду так же нужен, как нынешним ослам из правительства. А собственно говоря, кто это – пролетариат?

– Вы, я, он.

– Нет, не мы. Всё это – чистая теория, книжное название, но, черт побери, не действительная жизнь. Поэтому для меня это пустой звук.

Так они спорили и с четверть часа высказывали разные соображения. Чарли не вмешивался, соглашаясь то с одним, то с другим. Он следил за спором, но не вступал в него, так как в нужную минуту не находил подходящих слов. Одно из крупнейших различий между людьми заключается в том, что часть их находит удовольствие в спорах и доказательствах, другая же не верит в их пользу и терпеть их не может. Чарли принадлежал к первой части, хотя внешне он мог показаться сторонником второй. Он был рад, что встретился с этой необычайной парой.

«Колокольчик» провозгласил, что закрывается на вечерний перерыв. Очень скоро посетители его оказались на тротуаре под небольшим дождиком.

– Вот что, ребята, если вы не против, давайте заглянем в мое временное обиталище, – предложил мистер Отли. – Я покажу вам пару вещичек, которые вам понравятся.

Ребята были не против. Мистер Отли провел их из центра на Броуд-лейн и остановился перед большим домом на углу Чэпел-стрит. С одной стороны дома размещалась контора «Мидланд видоуз ашуранс компани», с другой – контора «Дилекта корсете», тем не менее дом от такого соседства особых выгод не имел.

Мистер Отли занимал комнату на втором этаже, которая служила ему и спальной и гостиной. Она принадлежала, как он объяснил, его знакомому, коммивояжеру, который, уезжая, сдал ее ему. Стены комнаты были окрашены в светло-розовый цвет, в воздухе стоял сильный запах виски и нафталина.