После того, как он показал им это «кое-что» и попытался объяснить им так, чтобы они поняли, как это «кое-что» работает и какие выгоды дает, а они восхищались, слушая и продолжая спорить, подошло время чая, и Чарли, у которого кружилась голова от виски – он никогда не пил в это время дня виски, непривычный для него напиток, – пришлось собраться с силами и сказать, что ему в этот вечер предстоит идти на работу и что он должен поэтому оставить их. Он сказал, что сожалеет об этом, и это было правдой. Разговор, виски, а также природная скромность и добродушие – всё это заставило его считать, что ему повезло, что он познакомился с этими двумя людьми и провел с ними такой интересный вечер. С ними он что-то узнал, что стоило помнить, о чем стоило подумать.

– Большое спасибо, – повторил он искренне, – но мне надо идти. А жаль.

Кибворс торжественно посмотрел на него.

– Где ты работаешь, товарищ?

Чарли сказал ему: завод АКП, на берегу канала, рядом с большим химическим заводом.

– Химическим! – воскликнул Кибворс. – Ты хочешь сказать – с заводом по производству взрывчатки. Вот что они там делают. Там ее достаточно для того, чтобы разнести к черту полстраны, говорили мне.

– Не очень радуйтесь по этому поводу, друг мой, – сказал мистер Отли. – И не начинайте опять кампанию за запрещение войны. Взрывчатка идет не только для того, чтобы начинять снаряды и бомбы, но и еще кое на что.

– Согласен, но сколько? – ответил Кибворс со зловещим ударением. Обращаясь к Чарли, он сказал: – Не станешь же ты говорить, что на вашем заводе работают круглые сутки, стараясь из угля получить жидкое топливо.

Чарли объяснил намеренно туманно – производство было секретным, и всем, кто не хотел оказаться безработным, советовали держать язык за зубами, – что производство некоторых продуктов продолжается и в течение ночи и что для наблюдения за ними работает небольшая ночная смена в составе мастера, Чарли, еще одного рабочего и сторожа у ворот.