И сенатор начал рассказывать: родитель юноши-то и вправду придурковат, колесика в голове не хватает! На днях, например, святой отец Бруно послал к нему свое платье, чтобы тот удалил с него жирные пятна. Так вы подумайте только, портной пятна-то удалил, да только вместе с сукном. Вырезал их ножницами! Бедного отца Бруно чуть удар не хватил...

Тем временем гайдук Дюри Пинте с готовностью сбегал за Лештяком-младшим и привел его в зал.

Юноша был хорош собой, строен, а жесткие волосы делали его голову похожей на щетку.

- Сынок, - приветливо обратился Поросноки к молодому человеку, - ты сейчас крикнул нам, я слышал, что-то через окно. А ну, не смущайся, разъясни нам свою мысль поподробнее.

Но Мишка Лештяк ничуть не смутился, а ясно, толково принялся рассказывать:

- Я так думаю, почтенные господа, что по нынешним временам мертвые фирманы - письменные гарантии - не очень-то помогут нашему родному городу. В сто раз больше пользы было бы от живого бека или хотя бы чауса

Исключение из школы (лат.).

Сенаторы удивленно переглянулись, увлеченные мыслью юноши. Давненько не слыхивали они такой прекрасной, страстной речи; давно не звучал столь приятный, звонкий голос в этом зале. С самого утра сидят они здесь, не зная, что делать, и вдруг - будто светоч во мгле.

- Виват! - воскликнул Мате Пуста. - Наконец-то умное слово!

- Дельно говорит! - согласился седовласый Дёрдь Пато, поиграв серебряной цепочкой, украшавшей его ментик. - Берет быка за рога!

Габор Поросноки встал со стула и, подойдя к Мишке Леш-тяку, потрепал его по плечу.

- С этого момента ты наравне с нами имеешь право голоса в сенате, - провозгласил он торжественно. - Присаживайся к нам, господин Лештяк.

У зеленого стола как раз пустовало одно место, - то, что прежде занимал Янош Сюч.