Я хотел спросить, как её зовут, кто её муж, если он есть, хотел узнать, где я нахожусь, но стоило мне только открыть рот, как она укрощала моё любопытство поцелуями.

— Меня зовут Эллен, — сказала она. — Хотите что-нибудь выпить? Я только позвоню. А вы пройдите в спальню.

Я вошёл в спальню, туда проникал свет из гостиной. Я различил две постели. Эллен позвонила и велела подать вина. Я услышал, как горничная принесла вино и удалилась. Чуть погодя Эллен вошла в спальню и остановилась на пороге. Я сделал шаг навстречу ей, она вскрикнула и кинулась ко мне.

Всё это случилось вчера вечером.

Что ещё произошло вчера? Произошло ещё вот что.

Когда я проснулся, уже рассвело. Дневной свет проникал в комнату из-за спущенных штор. Эллен не спала, она горько вздохнула и улыбнулась мне. Руки у неё были белые и бархатистые, грудь высокая. Я шепнул ей что-то, и наши губы слились в долгом нежном поцелуе. Утро превращалось в день.

Через пару часов я был уже на ногах. Эллен одевалась. И вдруг случилось нечто такое, от чего я до сих пор не могу опомниться — это было как страшное видение. Я стоял подле умывальника, а Эллен вышла в соседнюю комнату, и когда она открывала двери, я обернулся и посмотрел ей вслед. Меня обдал ледяной воздух — окна там были распахнуты. Посередине комнаты стоял длинный стол, на нём лежал покойник. Он возлежал в гробу, в белых одеждах, седобородый. Его худые колени под саваном походили на сжатые в ярости кулаки. Жёлтый лик внушал ужас. Вся эта сцена предстала мне в дневном свете. Я отвернулся, не в силах вымолвить ни слова.

Когда Эллен вернулась, я был уже одет и собирался уходить. Я не мог ответить на её объятия. Она, тоже одетая, решила проводить меня до дверей. Мы шли рядом, я словно онемел. У подъезда она прижалась к стене, чтобы никто не смог её заметить, и прошептала: