– Не волнуйся.

Я вернулся домой, где меня уже ждали.

– Иди ложись! – велела мне мать.

– Хорошо, – ответил я, – но мне не хочется спать.

– Все равно.

– И все-таки…

– Делай, как велит мать! – вмешался отец. – А мы разбудим тебя, когда настанет пора.

Я подчинился, поцеловал родителей и поднялся в свою комнатку. На спинке стула уже висел отглаженный костюм, начищенные ботинки стояли у двери. Мне останется лишь встать с постели, помыть лицо и руки и надеть праздничную одежду. В мгновение ока я скользнул под одеяло, задул свечу, но от снега, лежавшего на крышах соседних домов, в комнату проникал слабый свет.

Само собой разумеется, я уже вышел из того возраста, когда ставят башмаки к камину в надежде найти в них подарок. И я подумал, что это было чудесное время, и что больше оно уже не вернется. В последний раз, года три-четыре назад, моя милая Ми-бемоль нашла в своих домашних туфельках красивый серебряный крестик… Не выдавайте меня, это я положил его туда. Мало-помалу эти приятные воспоминания отступали. Я подумал о мэтре Эффаране. Представил себе, что он сидит подле меня в своем длиннополом сюртуке, длинноногий, длиннорукий, с длинным лицом… Как я ни старался забиться с головой под подушку, я все равно его видел, чувствовал, как его пальцы касаются моей постели… Я долго ворочался, но наконец мне удалось заснуть. Сколько я спал? Не знаю. Внезапно я проснулся от того, что мне на плечо легла чья-то рука.

– Ну, Ре-диез! – произнес знакомый голос. Голос мэтра Эффарана. – Пора! Ты что, хочешь опоздать к мессе? Я слушал, не понимая.

– Что же, вытаскивать тебя из постели, как хлеб из печи?

С меня сдернули одеяло. Я открыл глаза, и меня ослепил яркий свет фонаря, который держали предо мною. Как я испугался! Со мной действительно говорил мэтр Эффаран.

– Ну, Ре-диез, одевайся!

– Одеваться?

– Может быть, ты собираешься пойти в церковь в ночной рубашке? Слышишь колокола? И правда, колокола уже звонили во всю мощь.