— Дай бойца!… Кто один на один — выходи!… — послышался крик у ворот.
Багор остановился и оглянулся. Невысокий, широкоплечий молодой казачок, с маленькой белокурой бородкой, стоял в одной рубахе с засученными рукавами и вызывающе поглядывал на группы пивших казаков.
— Эх, хотелось бы мне этого Андреяшку снять! — сказал Багор, сжав кулак.
— А кто мешает?… Валяй!… — живо посоветовал Филипп.
— Да, валяй!… У него, брат, заручка есть… Уж он зря не выйдет, там подмога где-нибудь сидит…
— А ловок, шельмец, этот Капыш — страсть! Сразу обобьет крылья… — сказал Никита.
— Кто?! — вдруг, воспылав отвагой, воскликнул Филипп. — Андреяшка?! Да я его с одного маху пополам перешибу!…
— Обгоришь!…
— Я?!
— Ушибет!… уж дюже живой парнишка!…
Филипп молча встал, надел кафтан в оба рукава, засучил их и вышел к Андреяшке.
— Давай! — кратко, но внушительно сказал он, сжав свои огромные кулаки.
— По бокам ай по мордам? — спросил Капыш.
— По чем попало!…
Андреяшка стоял в нерешительности.
— Да нет! — сказал он, наконец: — тебя не пробьешь — ишь какой бугай… Выходи, коль хочешь, вот на нас с Тишкой бороться…
Андреяшка оглянулся на большого, сухощавого и сутуловатого казака, стоявшего сзади, подпершись в бока руками.
— Давай!… — отвечал не робея Филипп. — За пояса ай за ломок?
— Давай на ломок!
Андреяшка сейчас же схватил Филиппа руками от левого плеча и под правую мышцу, а Тишка ухватился поперек, у поясницы. Филипп попробовал было стряхнуть их разом с своих плеч, но после нескольких усилий почувствовал, что не тут-то было.