Действительно, длинные деревянные, отшлифованные до блеска поилки на каменных подпорках были сухими и белыми, как старые кости. Но из широко открытых ворот слегка веяло прохладой и восхитительным запахом сухого овечьего навоза. Однако, едва сделав несколько шагов по направлению к двери, Анджело услышал какой-то напоминавший жужжание гул и увидел, как колеблется в тени что-то вроде тяжелого желтого занавеса. Лошадь раньше его поняла, что овчарня занята роем диких пчел, и рысью пустилась к лесу. С поворота дороги он увидел издали фасад овчарни, возвышавшейся на несколько метров над вершинами маленьких белых дубов. Вылетавшие из овчарни пчелы образовывали толстые, витые, колеблющиеся шнуры, которые на свету казались сложенными из комочков сажи; они струйками вытекали из ворот и из двух круглых окон, словно из глазниц и изо рта огромного черепа, заброшенного в лесу.

Но время шло, и жажда становилась все сильнее. Дорога по-прежнему шла вдоль этого сухого гребня. В своем утреннем возбуждении Анджело забыл завести часы. Он решил, что проехал не меньше четырех лье. Он попытался определить время по солнцу, но солнца не было, а был лишь ослепительный свет, льющийся с неба со всех сторон. Дорога наконец стала спускаться, и вдруг за поворотом его плечей коснулась прохлада, вызвавшая желание поднять глаза, — над ним была очень зеленая листва высокого бука, а рядом — четыре огромных блестящих тополя, в реальность которых он поверил, лишь услышав напоминавший жужжание воды шелест листвы, которая трепетала, несмотря на отсутствие ветра. За деревьями виднелось еще одно поле: жатва была закончена, снопы соломы убраны, и кое-где виднелись борозды свежей пашни. Машинально придерживая грызущую удила и рвущуюся вперед лошадь, Анджело заметил, что поле уходит дальше за ивы, а из-за ив показались три осла, запряженные в плуг. Наконец лошадь помчалась крупной рысью к зарослям смоковниц, ив и тополей, и он едва успел заметить, что на пахаре была ряса.

Источник был в лесу у дороги. Из толстой трубы фиолетовая вода бесшумно стекала в густо заросшее красноватым мохом углубление. Вытекавший оттуда ручей орошал луга, посреди которых, прямо на траве, стояло одноэтажное строение, недавно оштукатуренное, со свежевыкрашенными ставнями, строгое, очень чистое и еще более молчаливое, чем источник.